и не наделять разум сверхъестественной способностью творить «чистую мысль» вне чувственного опыта. Гельвеций пытается представить абстрактные понятия как простую сумму ощущений: «Любая идея, – пишет он, – может быть всегда сведена в конечном анализе к физическим фактам или ощущениям»125. Сведение всех умственных операций к ощущениям, игнорирование активной роли мышления в переработке данных чувственного познания в логические понятия придавало теории познания Гельвеция созерцательный характер. Тенденции к крайнему сенсуализму встретили критику со стороны различных философов французского Просвещения. Так, например, Д. Дидро был согласен с Гельвецием, что все наши знания имеют опытное чувственное происхождение, но выступал против отождествления мышления с ощущением. Он пытался преодолеть разрыв между эмпирическим и рациональным, выяснить внутреннюю связь между чувственным и логическим познанием.
Учение о единстве материи и движения, материи и сознания, о чувственной познаваемости мира послужило философской основой атеизма Гельвеция. Он решительно отвергал существование каких-либо сверхъестественных начал в мире. Цензурные соображения лишали возможности философа сказать все то, что он думал о роли религии в обществе, но главное он сказал. Гельвеций показал, что идея бога всегда служила опорой деспотизму, она приспособлена для оправдания неограниченной власти монарха, для обмана и порабощения людей. Религия, по убеждению Гельвеция, сковывает волю угнетенных, не дает им возможности осознать свои интересы и освободиться от деспотической власти. «Чтобы поработить людей, – подчеркивает он, – следует их ослепить»126. Религия как раз и служит этой цели. Особое место в работах Гельвеция занимала резкая критика католической церкви как опоры деспотизма и феодального строя. Критикуя господствующие теологические воззрения на общественную жизнь, Гельвеций пытается объяснить ее природу, исходя из чувственной природы человека. Эгоизм, чувственные страдания и удовольствия, он провозглашает движущим началом общественной жизни. Если физический мир подвластен закону движения, то общественная жизнь, утверждает философ, подчиняется закону интереса. Принцип эгоизма направляет не только мысли и действия отдельной личности, но и целых народов. Гельвеций решительно отвергает и теорию «географического детерминизма» Монтескьё, согласно которой климатические и почвенные условия воздействуют на характер людей, на нравы и законы государства и в конечном счете на развитие общества в целом. На многих примерах Гельвеций показывает, как изменились нравы и законы людей, в то время как географическая среда, в которой они живут, не претерпела сколько-нибудь заметных изменений.
Значительное место в философии Гельвеция занял вопрос о природном равенстве умственных способностей людей. Философ критиковал учение о врожденном неравенстве интеллектуальных способностей людей, а различие их психического и морального склада объяснял особенностями среды, в которой они воспитывались. Стремление Гельвеция показать, что природная одаренность не зависит от сословной принадлежности, носило прогрессивный характер. Тем более, что он распространял учение об умственном равенстве людей на все народы и расы. «Нет народов, – говорил он, – особенно одаренных добродетелью, умом и мужеством. Природа в этом отношении делила поровну свои дары»127. Но Гельвеций ошибался, говоря о полном уравнении умственных способностей людей. Он полагал, что независимо от биологической организации они могли бы стать одинаково талантливыми и даже гениальными, если бы обладали всеми жизненными условиями, необходимыми для этого.
Одним из основных положений социальной философии Гельвеция был принцип необходимости сочетания личного и общественного интересов, утверждающий, что общественное благо должно быть верховным законом в государстве. Но проблема общества и личности получила у него достаточно противоречивое толкование. С одной стороны, социальная среда у Гельвеция объявляется решающим фактором в формировании человека, его политической ориентации и практического поведения. Но, наряду с этим, он подчеркивал определяющую роль государей, полководцев, и религиозных реформаторов в человеческой истории. Впрочем, эта позиция была характерной для всего французского материализма. В целом учение Гольбаха о решающей роли среды в формировании личности, о необходимости гармоничного сочетания личного и общественного интересов, о равенстве интеллектуальных способностей людей, оказало значительное влияние на последующее развитие социальной философии.
Крупнейшим систематизатором философских учений французского материализма стал Поль Анри Гольбах (1723—1789). Он родился в Германии, изучал химию в Лейденском университете, а затем вместе с дядей переехал в Париж. Дядя, преуспевающий торговец, воспитал Поля и оставил ему огромное состояние. Вскоре после переезда во Францию, Гольбах сблизился с Дидро, Руссо, Гельвецием и включился в работу нал «Энциклопедией», написал для нее 375 статей по вопросам химии, горного дела, металлургии и др. Дом Гольбаха в Париже стал штаб-квартирой просветителей, в котором обсуждались вопросы истории, политики, финансов, литературы, философии. Плодом взаимного обмена мыслей с друзьями стало самое крупное сочинение Гольбаха «Система природы», которое, по словам современников, стало «библией атеистического материализма». В течении шести лет, помимо статей в «Энциклопедию», Гольбах опубликовал (анонимно или под чужими именами) около 10 крупных атеистических работ: «Карманное богословие, или краткий словарь христианской религии», «Разоблаченное христианство», «Священная зараза, или Естественная история суеверий», «Письма к Евгении, или предостережение против предрассудков» и др. Гольбаха по праву называют крупнейшим атеистом XVIII в.
Книга Гольбаха «Система природы» была осуждена парижским парламентом на сожжение вместе с «Разоблаченным христианством», «Священной заразой» и другими его работами. Правое крыло просветителей так же было недовольно резким антиправительственным тоном книги, его воинствующим атеизмом и материализмом. Вольтер даже опубликовал специальное произведение «Бог, или ответ на «Систему природы», где с деистических позиций были подвергнуты критике исходные принципы произведения Гольбаха. Дидро и другие материалисты, напротив, встретили «Систему природы» с большим удовлетворением, рассматривая ее как программный документ передовых мыслителей своего времени. В «Системе природы» в обобщенной форме были изложены философские, социально-политические и экономические принципы всей школы французского материализма XVIII в.
Целью своих философских исследований Гольбах делает поиск всеобщих начал, лежащих в основе всех явлений мира. Предметом философии он считает мир в его целостности, материю с ее наиболее общими свойствами, единые законы существования и изменения мира. Воспроизвести систему природы означает, по Гольбаху, воспроизвести картину развивающейся материи, являющейся единственной субстанцией. Материю он определяет как «все то, что воздействует каким-нибудь образом на наши чувства»128. По мнению Гольбаха, все существующее является конкретной формой бытия материи, которая вечна во времени и бесконечна в пространстве. Опираясь на учение Спинозы о субстанции, он рассматривает материю как свою собственную причину. Утверждать, что материя имеет начало – значит согласиться с абсурдным утверждением о возможности возникновения нечто из ничто. Поль Гольбах, вслед за Толандом и Ламетри, формулирует положение о внутренней активности материи, о связи материи и движения. «Движение, – говорит он, – это способ существования необходимым образом вытекающий из сущности материи»129. Всё, что мы воспринимаем и мыслим, включая нас самих и наше мышление, – модификации той же единой материи и её движения, подчеркивает он. Но заявляя о единстве материи и движения, Гольбах понимает движение механически как перемещение тел в пространстве. Говоря о всеобщих законах мира, он подразумевает под ними законы классической механики, законы притяжения и отталкивания, инерции и т. д. Исходя из данных современной ему науки, Гольбах стремиться сблизить естествознание и философию в противовес идеалистической метафизике. Но это порой приводит его к смешению собственно философской и естественнонаучной проблематики. При этом законы общественной жизни он рассматривает как модификации всеобщих законов природы.
Механическая и метафизическая ограниченность взглядов Гольбаха проявилась и в понимании им детерминизм, объективной закономерности, необходимости и случайности. Из причинной обусловленности всех явлений делался вывод об их необходимости. Отождествляя причинную обусловленность с необходимостью, Гольбах пришел к отрицанию случайности. Все причинно обусловлено. Все необходимо; следовательно, нет случайных явлений. Случайность есть слово, применимое для обозначения явлений, причины которых еще не известны. «В вихре пыли, поднятой буйным ветром, как бы хаотичным он нам не казался, в ужаснейшем шторме, вызванным противоположно направленными ветрами, вздымающими волны, нет ни одной молекулы пыли и волны, которая расположена случайно, не имеет достаточной причины, занимать то место, где она находится, и не действовать именно тем способом, каким она должна
